Трущобы и зассаные дворы,
где луна - как пришелец - всегда не в своей тарелке:
груды мусора; армии мошкары;
влияющая на климат лужа, бывшая раньше мелкой;
строительные материалы
брошены как попало
ещё в девяностых того столетия;
лампочка в фонаре, что бывала
камешком лишена накала
на второй день, иногда на третий...
На скамейку, поставленную полковником (кандидатом в мэры),
выползают бабки минувшей эры.
У одной из них слухов тысячи,
у другой на уме лишь внук.
Обе с разной периодичностью
крошат хлеб и зерно на люк.
птицы борются и взлетает голубка,
последний кусок склевав. с высотой замечаем - она и я,
что двор становится мелким, смешным и глупым,
как озвученные воспоминания.
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
