Автобус, как усталый конькобежец,
описывал спиральные круги.
Дымилась, будто облако, одежда.
Водили носом злые старики.
Единородный ласковый кондуктор
Выписывал путёвку в тёмный лес,
Прикладывал печатку в форме фрукта…
Остатки «что-то-там-кпсс»
Ещё нас по инерции смешили,
Мы гладили кисельное стекло
Окошек, и двуколящее шило
В улыбках промелькнуло… Угольком
Касания мы правили канавки
В перчатках-отраженьях судеб-схем.
В салоне пахло чем-то терпко-сладким,
И цвёл в кабине галлюциноген…
Мы плыли. В экзотическом заливе
Качались пассажиры, как камыш.
Дразнился дождь японской мокрой сливой,
И щебетал амуристый малыш.
Давилось солнце серью постсоветской.
Всё путалось – картинки и слова…
Действительности бусы-цацки-пецки,
Заколочек гавайских острова,
Висящий на запястье дутый глобус
Ладонью ненавязчиво задень,
По щиколотку забежав в автобус
Из дымчато-лиловых хризантем.
Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
«Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!..
За ночь одну она стала седой».
Трубку свою на камине нашел
И на работу ночную ушел.
Дочку мою я сейчас разбужу,
В серые глазки ее погляжу.
А за окном шелестят тополя:
«Нет на земле твоего короля...»
1910
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
