Меня искали на земле, меня искали.
И в беспробудном феврале. И в жадном мае.
Искали в брошеном стогу и блеске стали.
Не находили, ничего не понимая.
Меня искали на земле, меня искали.
В снегу, в песке и ковыле, в речной долине.
В больничной койке, на щите, на пьедестале.
Не находили - изначально и доныне...
И с удивлением душа моя внимала
словам о том, что, дескать, был кому-то нужен,
что был я тем, кого теперь осталось мало -
смиренным жителем страны. И верным мужем.
Что был обманут только раз - и только в шутку.
И все насмешки за спиной - досадный казус.
Что был я намертво влюблен не в проститутку,
а даже так - то пусть Господь ее накажет...
Меня искали на земле, меня искали.
Отныне, присно и вовек. Вдали и рядом.
Не находили вновь. И также вновь теряли.
И стряхивали пыль с колен - и с губ досаду.
Меня искали, запоздало спохватившись.
Всё - словно исподволь, уныло, монотонно.
Иль это только лишь перед грозой затишье?
Что ж мне гарротою - фальшивая корона?!..
Всё - словно в звонкой тишине пустого зала
пред пустотой склонились флаги и знамена,
а равнодушная душа моя не знала -
увы! - низвергнутой ей быть иль вознесенной?
Всё - словно некому все траурные речи
перечеркнуть строкой, где боль в словах и вера -
меня искали на земле, моля о встрече,
меня искали на земле, вскрывая вены!..
Меня искали, но забыт мой день рожденья.
Не находили - где нашла меня кончина.
Как будто не было любви и вдохновенья.
И дома не было,
и дерева,
и сына...
Над желтизной правительственных зданий
Кружилась долго мутная метель,
И правовед опять садится в сани,
Широким жестом запахнув шинель.
Зимуют пароходы. На припеке
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна, как броненосец в доке, —
Россия отдыхает тяжело.
А над Невой — посольства полумира,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.
Тяжка обуза северного сноба —
Онегина старинная тоска;
На площади Сената — вал сугроба,
Дымок костра и холодок штыка...
Черпали воду ялики, и чайки
Морские посещали склад пеньки,
Где, продавая сбитень или сайки,
Лишь оперные бродят мужики.
Летит в туман моторов вереница;
Самолюбивый, скромный пешеход —
Чудак Евгений — бедности стыдится,
Бензин вдыхает и судьбу клянет!
Январь 1913, 1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.