И пусть я теперь сравниваю твои губы с чужими
и даже не всегда получается, что - в их пользу,
досадно, что мы с тобой, выходит, чего-то не заслужили,
что мы с тобой живем "прошел день, - и ладно, и черт с ним".
А случается так, что - и день, и ночь, и даже месяцы...
И хочется вернуться туда, где все равно пусто и никого нет.
Ты думаешь, я готова уже пойти и повеситься?
Ты не угадал.
Я просто пытаюсь включить в ванной свет,
я просто пытаюсь смыть с себя остатки взглядов, слов твоих,
которые ты собирался сказать, но решительно промолчал.
А я ведь весь вечер тебе кидала, кричала "получай, лови!",
а ты весь вечер кому-то другому настойчиво отвечал.
И пусть каждую ночь, ложась в постель с другими,
ты цепко и внезапно хватаешь их за плечо:
просто тебе вновь послышалось мое имя
и где-то, в межреберье, стало так горячо-горячо...
А я каждую ночь слушаю Земфиру и Белую Гвардию
и мне до отчаянья - ровно миг,
реку вброд перейти, не спеша.
И кажется мне, что я уже на той самой стадии,
когда сложно отличить неврастеника от банального алкаша,
когда руки ветвями болтаются вдоль изгибов линии тела
и хочется их вырвать с корнем,
мать твою,
выдрать, выломать!..
Ты думаешь, я нарочно все это делаю, я этого, полагаешь,хотела?
Такого как ты, не могла даже позволить себе выдумать.
И главное - если бы всё это заново и на других актеров -
была бы неплохая комедия, а может, даже и драма.
А нас, к сожаленью не видят в кинотеатрах вахтеры,
мы тихо крадемся домой и ложимся спать достаточно рано.
Но это ж должно прекратится, должно ж, ну как ты думаешь сам?
Мне кажется, сейчас вот - последний паззл - и получится сказка,
точно тебе говорю
Хотя, им, там, сверху, видней, кто вечно тусуется на небесах
они за такие представления сами кому хочешь отдадут по последнему рублю.
И всё же, мы однажды схлестнемся и будет гром и молнии,
настанет страшный суд
и, может быть, мы тогда что-нибудь поймем.
И нас распятыми оттуда куда-нибудь унесут.
и мы будем лежать в тихой заводи, среди камышей, вдвоем.
И тогда будет ясно что никто из нас не проиграл,
не остался с самим собой наедине...
И пусть это пока мне слышится звон разбитых зеркал,
и пусть это пока ты мне не снишься в каждом сне....
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
