В семь океанов аквариум. Спит планктон. Учится просыпаться, но – без дублёров. Ты расправляешь его полудетский стон шёпотом-погремушкой (пощады – горлу!). Глохнет небесный трубач – ты даёшь взаймы, раз уж отпущено было полцарства слуха. Ты бы и чёрные дыры смогла б умыть, но пожалела прикид – хороша косуха. Был бы, наверно, забавнейший космокросс, стихозабег на автующем фортепьяно, если бы ангелам не прищемили хвост в тщетной попытке схватиться за их сопрано.
Это – такой холодный-холодный дым, шарфом домов укутанный (в доме – тесно). На подоконнике дыма сидишь с худым ты паучонком из перьевого теста. Богову шерстку на лапках расчешешь да пёрышки выбелишь – и пергидроля чище. Ты его даже научишь читать и ждать, что рассветёт в небе глянцевой полной вишней.
Над облаками волчата в очках из слов пялятся вниз, идиллию взглядом гладят. Взгляд очень чуток и чувственно-невесом, так, что шуршит гранатово твой халатик. Дым к паучонку поближе ползёт – под кисть. Кисть мягко светится – вся из чешуек-шрамов. Дети туманностей вздрогнули, осеклись – ты их кормила хлопьями мандельштамов, кристи-кристаллами нового серебра, в мягких насечках твоей двадцать первой пробы, собственным вязким желе из добра добра и калорийно-бродской тяжёлой сдобы.
Крошки – грозе, и состав простучит в объезд курского купола, по ободочку радуг. Радуги обнимают нашитый крест и прижимаются к утренним балюстрадам.
На подоконнике дыма, так глубоко, что из-за ширмы отчётлив Марии лепет, воздух оранжев и чист. И дышать легко, если на выдохе – мир и кусочек неба.
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
