Клото́ - прядущая нить жизни, так ловка,
Пушит искусница свою кудель мгновений,
Глядит в окно на дольний мир сквозь облака,
Веретено вращая, трудится без лени,
К тому, что было, навивает миг последний.
Под звук небесных сфер, не явленных глазам,
Она поёт, что в этом мире каждый сам
Мог выбрать в жизни путь от края и до края,
Но, сознавая принадлежность небесам,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Ей вторит Ла́хесис, что отстаёт слегка,
Среди сестёр своих, богинь, являясь средней.
В её словах сквозит по прошлому тоска,
Её заботит, что произошло намедни,
Даёт оценку происшедшему, отмерив
Достойной участи, сверяясь по делам,
Все плюсы-минусы расставив по местам,
Но, понимая, что у неба жизнь иная,
Поёт себе, не позволяя течь слезам,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Сестрица А́тропос до ужаса строга,
По старшинству дано ей право быть конкретней,
И никогда её не дрогнула рука,
Когда разрез свой совершала без сомнений.
Она светло поёт о вечности Вселенной,
Даря любовь свою с надеждой пополам,
Зовёт возвышенно в святой небесный храм,
Сулит блаженство навсегда в красотах рая,
Но, обрезая жизни нить, смолкает там,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
------------
Три древних Мойры, чья родительница - Ночь,
Поют, стараясь безысходность превозмочь.
Поэт, на трудность восприятья невзирая,
Стремится всё, что слышит, записать точь-в-точь,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Справка
Мойры - богини Судьбы. Все они прядут на веретене необходимости, сопровождая небесную музыку сфер своим пением. Клото поет о настоящем, Лахезис - о прошедшем, Атропос - о будущем.
Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать,
лишь бы помнить, как подле моста
снег по-женски закидывал локоть,
и была его кожа чиста.
Уважать драгоценную важность
снега, павшего в руки твои,
и нести в себе зимнюю влажность
и такое терпенье любви.
Да уж поздно. О милая! Стыну
и старею.
О взлет наших лиц —
в снегопаданье, в бархат, в пустыню,
как в уют старомодных кулис.
Было ль это? Как чисто, как крупно
снег летит… И, наверно, как встарь,
с январем побрататься нетрудно.
Но минуй меня, брат мой, январь.
Пролетание и прохожденье —
твой урок я усвоил, зима.
Уводящее в вечность движенье
омывает нас, сводит с ума.
Дорогая, с каким снегопадом
я тебя отпустил в белизну
в синем, синеньком, синеватом
том пальтишке — одну, о одну?
Твоего я не выследил следа
и не выгадал выгоды нам —
я следил расстилание снега,
его склонность к лиловым тонам.
Как подумаю — радуг неровность,
гром небесный, и звезды, и дым —
о, какая нависла огромность
над печальным сердечком твоим.
Но с тех пор, властью всех твоих качеств,
снег целует и губит меня.
О запинок, улыбок, чудачеств
снегопад среди белого дня!
Ты меня не утешишь свободой,
и в великом терпенье любви
всею белой и синей природой
ты ложишься на плечи мои.
Как снежит… И стою я под снегом
на мосту, между двух фонарей,
как под плачем твоим, как под смехом,
как под вечной заботой твоей.
Все играешь, метелишь, хлопочешь.
жалься же, наконец, надо мной —
как-нибудь, как угодно, как хочешь,
только дай разминуться с зимой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
