Клото́ - прядущая нить жизни, так ловка,
Пушит искусница свою кудель мгновений,
Глядит в окно на дольний мир сквозь облака,
Веретено вращая, трудится без лени,
К тому, что было, навивает миг последний.
Под звук небесных сфер, не явленных глазам,
Она поёт, что в этом мире каждый сам
Мог выбрать в жизни путь от края и до края,
Но, сознавая принадлежность небесам,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Ей вторит Ла́хесис, что отстаёт слегка,
Среди сестёр своих, богинь, являясь средней.
В её словах сквозит по прошлому тоска,
Её заботит, что произошло намедни,
Даёт оценку происшедшему, отмерив
Достойной участи, сверяясь по делам,
Все плюсы-минусы расставив по местам,
Но, понимая, что у неба жизнь иная,
Поёт себе, не позволяя течь слезам,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Сестрица А́тропос до ужаса строга,
По старшинству дано ей право быть конкретней,
И никогда её не дрогнула рука,
Когда разрез свой совершала без сомнений.
Она светло поёт о вечности Вселенной,
Даря любовь свою с надеждой пополам,
Зовёт возвышенно в святой небесный храм,
Сулит блаженство навсегда в красотах рая,
Но, обрезая жизни нить, смолкает там,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
------------
Три древних Мойры, чья родительница - Ночь,
Поют, стараясь безысходность превозмочь.
Поэт, на трудность восприятья невзирая,
Стремится всё, что слышит, записать точь-в-точь,
Грустит, слова к печальной песне подбирая.
Справка
Мойры - богини Судьбы. Все они прядут на веретене необходимости, сопровождая небесную музыку сфер своим пением. Клото поет о настоящем, Лахезис - о прошедшем, Атропос - о будущем.
На прощанье - ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука -
лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
мало веки смежать
вплоть до смерти. И после
нам не вместе лежать.
II
Кто бы ни был виновен,
но, идя на правЈж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в Раю не сойдемся,
не столкнемся в Аду.
III
Как подзол раздирает
бороздою соха,
правота разделяет
беспощадней греха.
Не вина, но оплошность
разбивает стекло.
Что скорбеть, расколовшись,
что вино утекло?
IV
Чем тесней единенье,
тем кромешней разрыв.
Не спасет затемненья
ни рапид, ни наплыв.
В нашей твердости толка
больше нету. В чести -
одаренность осколка
жизнь сосуда вести.
V
Наполняйся же хмелем,
осушайся до дна.
Только емкость поделим,
но не крепость вина.
Да и я не загублен,
даже ежели впредь,
кроме сходства зазубрин,
общих черт не узреть.
VI
Нет деленья на чуждых.
Есть граница стыда
в виде разницы в чувствах
при словце "никогда".
Так скорбим, но хороним,
переходим к делам,
чтобы смерть, как синоним,
разделить пополам.
VII
...
VIII
Невозможность свиданья
превращает страну
в вариант мирозданья,
хоть она в ширину,
завидущая к славе,
не уступит любой
залетейской державе;
превзойдет голытьбой.
IX
...
X
Что ж без пользы неволишь
уничтожить следы?
Эти строки всего лишь
подголосок беды.
Обрастание сплетней
подтверждает к тому ж:
расставанье заметней,
чем слияние душ.
XI
И, чтоб гончим не выдал
- ни моим, ни твоим -
адрес мой храпоидол
или твой - херувим,
на прощанье - ни звука;
только хор Аонид.
Так посмертная мука
и при жизни саднит.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
