Мечта моя, я твой внебрачный сын.
Ты бросила меня, как кукушонка,
живительной весной, в апреле звонком
мне в душу поселив осенний сплин.
Подобран был, усыновлен судьбой
своей, чтоб обживать чужие гнезда,
не ведая времен и слова «поздно»,
в толпе летать и быть самим собой.
Хотелось выть – рыдал стихом,
в пирах кабацких улыбался криво,
когда меня друзья поили пивом,
толкая в яму на обочине потом.
В доспехах, при копье, я меч вздымал
за честь, во славу дам прекрасных,
пил скуки яд, жрал похоть, понапрасну
терял любовь, и падал, и вставал,
с руки кормил надежду и крыла
крушил у мельниц,.. А в Тобоссе,
прожив одна всю жизнь, под осень
старуха Дульсинея умерла.
На крест не уповая, веря – обойдусь,
все ж Богу о тебе, Мечта, поведал,
чем насмешил его перед обедом,
не участив притом господний пульс.
Я – кукушонок и наивный Дон Кихот,
Мечта моя! Из рыцарской берлоги
надеясь на себя, не доверяя Богу,
дивлюсь, увы, на жизненный цейтнот
и понимаю, что тебя руками трогать
нельзя, голодный разевая рот.
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
