«Ветер поднялся, ветром, отче, подняло крышу,
как укрываться нам в этих стенах от бури и урагана?»
«Сын мой, неужто я именно твой голос слышу?
Ты ли, сыне, путь ищешь, но не можешь выбраться из бурана?»
«Отче, крыши нет, третий день леденящий ливень
падает на главу мою и моих домашних».
«Сын, это ты меня просишь сейчас вырвать слоновий бивень
и разогнать всех врагов твоих будущих и вчерашних?»
«Отче, просто прошу у тебя надежно укрыть жилище,
чтобы тепло там, чтоб не пробрались ни дождь, ни иней».
«С кем говоришь ты, стоящий на пепелище?
Я уже не отец тебе, но еще, надеюсь, ты сын мне»…
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
