Гляжу в окно. В огромном зале
стоит наряженная ёлка,
на ветках маленькие свечки,
орешки, яблоки в фольге,
конфеты, пряники, свисая,
блестят, качаются легонько,
и дети, потеряв дар речи,
во все глаза глядят во тьме.
Под ёлкой разные игрушки,
расположившись снизу краем,
озарены сияньем чудным,
но привлекает взор одно –
нарядный домик, самый лучший,
в котором ёлочка сверкает
и очень маленькая куклы
глядят наружу сквозь окно.
И видят зал огромный с ёлкой,
стеклянный шкаф с рядами книжек,
огромный стол, где средь игрушек –
Щелкунчик в красоте своей,
готовый всем орешки щёлкать,
в коробках сладости, а ниже –
хотящих долго сказки слушать
послушных маленьких детей.
Когда часы пробьют двенадцать,
они улягутся в кровати
и, загадав свои желанья,
уснут в преддверии чудес.
И я позволю им свершаться –
Щелкунчик будет воевать и,
прогнав мышей, долг исполняя,
прекрасным принцем станет здесь.
А мудрый сказочник опишет
из снов чудесные событья,
приукрашая мало-мальски,
для них реальные вполне –
о куклах, шкафе, там где мыши,
о происшедшей ночью битве,
не позабыв в прекрасной сказке
и обо мне – Зиме в окне.
Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.
Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.
Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот – лирик в форме заявлений,
тот – мастер петь обиняком,
а тот – гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.
Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два – в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!
А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.
"Голым-гола ночная мгла".
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.
Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.
душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
