В тоскуке страдиваню всуесловно
злобидный и холодинокий. Параною.
Душиб отчайник похотенью казановой
лечую и суицидальше блицемерю стронценою.
Шекспирта чистого глотнув, запивши гумилевинчишком,
заев бэконом в качестве гюгорькой бальзакуски,
недоальфонсдоделанный, решил отбрехтовать, не слишком
жюльверный, ахматоварно-мандельштампный русский.
Ремболью и сартритом побомаршевав по беранжиру,
сенеказистый, вовенаргонавтик эдгарпошлый,
я понял, что своим проспером меримерить лиру
конфуцно, лаоцзыбко, биэфрейдно, вобщем, тошно.
Дюмалишенный нежилец, табунин андрежидкий,
моравианалетчик–мопассанитар отчизны
поэтической, я понял, лучше жить не прытко,
занявшись лонгфелляцией иль, скажем, хренанизмом.
Плутархиважно, достоевски, толстойграфски
чтоб, поэтической судьбы не перепелевинить,
расцветки жанмаренго шизадорно в баттискафке,
марчеллобитную замастрояннить и бодлермонтоовидеть.
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
