Если слива – синяя, если журавль – угол,
если яндекс теплей, а длиннее гугл,
я – живой, хоть кривой и в боку дыра.
До утра
я могу беситься, делать «ку-ку» синицам,
думать: снится, а на деле в лукошко свиться,
как змея. Колчея не окрутит пальца,
не затмит чела колчея
моея.
Я весной сиреневый, я бордовый осенью;
в голове мигреневый сполох. Восемью
лошадками, восемью родными –
с ними мимикой хоть, иль горлом –
унесут за город.
И оставят ставнями в пятистенке старом;
наподдай, пока еще пышут паром,
а потом в разбитом зеркале будем длиться,
будем ждать, пока залетит синица
в святцы у ограды свиться…
Холодок щекочет темя,
И нельзя признаться вдруг, —
И меня срезает время,
Как скосило твой каблук.
Жизнь себя перемогает,
Понемногу тает звук,
Все чего-то не хватает,
Что-то вспомнить недосуг.
А ведь раньше лучше было,
И, пожалуй, не сравнишь,
Как ты прежде шелестила,
Кровь, как нынче шелестишь.
Видно, даром не проходит
Шевеленье этих губ,
И вершина колобродит,
Обреченная на сруб.
1922
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
