Если слива – синяя, если журавль – угол,
если яндекс теплей, а длиннее гугл,
я – живой, хоть кривой и в боку дыра.
До утра
я могу беситься, делать «ку-ку» синицам,
думать: снится, а на деле в лукошко свиться,
как змея. Колчея не окрутит пальца,
не затмит чела колчея
моея.
Я весной сиреневый, я бордовый осенью;
в голове мигреневый сполох. Восемью
лошадками, восемью родными –
с ними мимикой хоть, иль горлом –
унесут за город.
И оставят ставнями в пятистенке старом;
наподдай, пока еще пышут паром,
а потом в разбитом зеркале будем длиться,
будем ждать, пока залетит синица
в святцы у ограды свиться…
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
