Знала я твой секрет, мой хороший –
Ты и дня не прожил бы без моря.
Капитан мой любимый, ну что ж ты
Не закончил последний свой рейс?
Я устала надеяться, в общем,
Со штормами житейскими споря,
Согреваться безоблачным прошлым,
Извелась в одиночестве здесь.
Всё, как прежде – былые заботы,
Перезвоны, знакомые лица,
Расставания, проводы, встречи,
Впопыхах, кое-как, сгоряча.
Только дома не ладится что-то,
Состояние ступора длится,
От сознания – хвастаться нечем,
Горько плачется мне по ночам.
Тишина осторожна пуглива,
В темноте по квартире крадётся,
Плавно делает пассы руками,
Навевая сон, манит в полёт.
Только память в приливах-отливах,
Словно море, в отсутствие солнца
То срывается в шторм, то стихает,
Мне ночами уснуть не даёт.
Помнят губы и шея, и тело,
Поцелуи, касания страсти,
Помнит сердце, тоскуя, как наша
Непосредственность к счастью звала.
Слёзы льются, стенаю несмело,
Разрывается сердце на части.
Волей судеб, твоя капитанша...
Две недели уже, как вдова!...
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
