Прощаюсь тяжело, мучительно и долго,
ниспосланный в толпу, украдкой со щеки
слезу смахнув, любовью, радостью и долгом
живу, и творчеством души, ума, руки.
И все ж любая моя рукопись исчезнет,
пожухнет ткань бумаги, кровь чернил
сойдет на нет, и пафос и помпезность
амбиций авторских и вымышленный мир
уйдет в небытие, в холодное ничто, откуда
я извлекал его усердно. Времени огонь
оближет и очистит, словно грязную посуду
мой переплет, и правую рабочую ладонь
мою сожрет вначале. После, как ни бейся,
истлею сам. Лишь мысль, что трогает висок,
останется моя. И потому я отходную песню
слагаю каждый раз, придумав пару строк.
И вот согласно лично сочиненной драме,
избитый жизнью, но ее нисколько не кляня,
иду покорно к бениной старушке-маме,
туда, где ждут все те, кого послали до меня.
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
