«Вот пять шагов еще ступили,
и Ленский, жмуря левый глаз,
стал также целить, но как раз
Онегин выстрелил... Пробили
часы урочные: поэт
роняет, молча, пистолет»
«Я встретил вас и все былое
в отжившем сердце ожило, -
я вспомнил время золотое,
и сердцу стало так тепло…»
- Ф. Тютчев
Ах, Саша, друг мой, бросьте пистолет,
лицом к лицу стреляться
немодным стало. Двести лет
лежат меж нами, измельчаться
герои стали. Деньги, секс и Интернет.
Вован и Жека с синей рожей за порог
с утра от Ольки с Танькой похмеляться
ползут. "Я Вас любил", как некролог
звучит. "Любовь еще быть может"
уже надежду не внушает. Бог
и совесть не тревожат.
Людей, не «самых честных», правил
когда-то всемогущий Бог.
Теперь, пытаясь мир исправить,
видать, «не в шутку занемог».
Ну, право, Александр, антре ну*,
примите пожелание простое,
любви дежурный эпилог,
скажите, проводя ее, (жену),-
- Вы были далеко не лучшей из.
И даже родинка на пиз...,
(кончать, ей богу, вряд ли стоит),
я не хочу тревожить Вас ничем.- Цену
сложите. Что? Куда уходит все былое?
В бессонные стихи, в дуэли, в седину,
в глухое одиночество, в запои…
Ах, Саша, Саша, не спешите на войну, -
«учитесь властвовать собою».
Теплом вернется время золотое,
и вновь "Я встретил Вас", - даст Бог, -
в ожившем сердце грянет, как пролог.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
