Не создай себе кумира, всуе Бога не зови,
день шестой святи субботний, предков чти, и не кради,
также не прелюбодействуй, и чужого не желай,
смерть не сей, не лги на ближних. Я – твой Бог, ты так и знай!
_________
Одиннадцатой заповеди нет!
Но с давних пор, когда ушли из рая,
Мы каждый раз, от зависти вздыхая,
Никак не можем отыскать ответ –
Откуда у крепчайших из тенет
Во времени устойчивость такая?
Казалось бы, живи себе и для …,
Забудь про эту низменную зависть!
У каждой твари есть такая малость,
Где жить дано, проделав кренделя,
Ни с кем рисковой славы не деля,
По древнему завету размножаясь.
Ан, нет! Живуч девиз: "Как у других!"
И хочется сравнить… Увидишь – лучше,
Чем у тебя, и сразу "жаба" мучит,
Не может оградить: от сих – до сих,
И крышу рвёт такой привычный псих,
Всю накипь на душе подняв до кучи.
Не буду врать об этике взахлёб.
Живуч порок? Зачем-то это надо!
Сама порой обманываться рада,
Не мелочась, как тот последний жлоб,
Но знаю, часто разбивая лоб,
Чем вымощена магистраль до ада.
Других не лучше, но в себе любя
Творца, который вроде где-то свыше,
Но всё, конечно, наблюдая, слышит,
Я заповедь создала для себя –
Одиннадцатую: "жаб" не позволять
И быть всегда – хоть чуточку, но чище!
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
