в первых двух нет прорисовки в последних есть, третья hedge hog хотя звучанье все оправдывает
мы его тоже увидим если будем хорошими
и подождем немного
дом и покой
и солнечный человек
это белые места в последнем в меньшей степени но на фоне лучшего сопровождения явственно
разломанная строка по моему не может быть неакцентной она или сыплется или найдена
**
скворчик щебечет на языке
ляляляляля {лад}
своем не способно нести звучание языка его может отдать имя носителей, сопровождение имени
солнечный человек
сдача места под проживание сочетанию имеющему вариативно гораздо большую емкость чем у незнайки с луной и шпунтиком
скворчик звонко щебечет на подоконнике
не по-нашему
вот первые две прошли и вторые просто обязаны выскрести кусок неузнанного пространства/ звук, крик, поворот глаз, аффект, повтор ввода любой новой чуши, но сопричастной объему внутри.
/ может быть что-то что мы сейчас не поняли
станет важным но
/ простая риторика не может нести объем
**
котсукин, его откачали, спасли, две недели глюкозы под ивл, но я его съел
в нем же мяса 2 грамма было
которое у Ежа? или ты стилистически/семантически имеешь в виду?
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.