Вокруг темнота, в ярком свете арена.
Красиво, уверенно, самозабвенно,
И, львицей себя ощущая отчасти,
Одна среди хищников – все в ее власти.
Бесшумные лапы, косматые гривы,
Ступают размеренно, неторопливо,
Как будто не львы, а пушистые кошки,
Послушно идут, как за матерью крошки.
Закончился номер, исполнены трюки,
И розы бесстрашной летят прямо в руки,
Коварно доверчивых пальцев касаясь,
Их ранят шипами, как злобная зависть.
Бушующий зал аплодирует пылко,
Две алые капли стекают в опилки,
Звериную кровь разжигают, как лаву,
Дремавшую долго. И нет ей управы.
Всеобщий любимец, что вскормлен из соски,
Стал львом настоящим, без всякого лоска,
И в диком, неведомом раньше обличье,
Сбил женщину лапой и сгрёб, как добычу.
Но тот, кто за клеткой стоял с револьвером,
Любил ее больше, и выстрелил первым.
И хищник обмяк, свою хватку ослабил…
Нет в этой игре ни законов, ни правил.
Ведь звери – не люди, и люди – не боги,
Хотя и различны бывают немногим,
Инстинкт и любовь – две стихии, две власти,
И та, и другая граничит с несчастьем.
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
