Подставив ветру волн седые кудри,
Широкой лентой Обь в тайге бежит.
Встречает, грустной памятью окутав
Родное, незнакомым и чужим...
Сибирская деревня (детства слепок –
Одетая в черёмухи фату)
Наряжена цыганкою нелепо,
Гуляет, прикрывая наготу.
Мой отчий дом, когда-то помогавший
Поверить в жизнь, в мечту, в самих себя,
Печальным путником присел, уставший,
Вздыхает, половицами скрипя.
Глядит отец, как будто виновато,
С гранита на запущенность могил...
Мой детский мир, весёлый и крылатый,
В когтях жестокой старости погиб.
Но остаются светлою частицей,
Питающей связующий огонь,
Моих родных приветливые лица
И милой мамы тёплая ладонь...
Я Богородицу прошу молитвой,
Чтоб в людях добродушность берегла.
И над посёлком, верою хранимым,
Сияли золотые купола.
Слов на строчку и денег на тачку
ночью майской, на улице N,
как подарок, потом как подачку,
а потом — предлагая взамен
безусловно бессмертную душу
и условно здоровую плоть, —
я прошу, обращаясь наружу,
чтобы мог ты меня расколоть,
смять, как мнёт сигаретную пачку
от бессонницы вспухший хирург...
Слов на строчку и денег на тачку —
и хоть финским ножом, демиург.
Но внезапно проходит, проходит,
отпускает, играет отбой.
Так порою бывает: находит.
Мы не будем меняться с тобой.
Хитрых знаков, горящего взгляда
в обрамлении звёзд водяных,
мне, блаженному, больше не надо,
я, блаженный, свободен от них.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
