Настанет час, не ведаю когда,
Пылинке на столешнице гигантов,
Заложнице неведомых мне игр,
Пытающейся сдать экзамен строгий,
Вложившей в бытие свои года,
Внезапно появившейся когда-то,
Мне станет безразличен этот мир,
Который преподал свои уроки…
Единственной такой и, вместе с тем,
Как все, что были до и после – энной,
Смирившись, что другим уже не верю,
Надеясь на Всевышнего притом,
Устав от мельтешения страстей,
От глупости взаимных оскорблений,
Пытаясь не стучать картинно дверью,
Уйду из этих мест своим путём…
Крутнётся шестерёнка, не спеша,
Космических часов в движенье вечном,
Блеснёт послесвечением душа,
Оставив след свой на дороге Млечной…
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
