Устала, больше слышать не хочу
пустые назидательные речи,
в которых восхититься ныне нечем.
Я, ими оглушённая чуть-чуть,
молитвы в тишине души шепчу
под куполом, где быстро тают свечи.
Разгар зимы, везде горят костры,
звучат колокола, взывая к небу
внушая всем надежду на победу,
но палачи от власти так скоры –
кровавят и студентов, и барыг,
и звонаря, зовущего к побегу.
Те люди, разуверившись дотла,
взойдя на баррикады, ищут смысла:
кто от кого сегодня независим?
И я, склоняясь ниц, не поняла –
по ком сейчас звонят колокола,
и слышат ли набат зловещий выси?
О, все святые, разгоните тьму,
поведайте, утешьте, обнадёжьте,
напомните: важнее – чем живёшь ты!
Я до сих пор не знаю, почему
разумных не встречают по уму,
а глупых провожают по одёжке.
Постичь событий суть не всем дано,
и я не лучше всех, но выжить чтобы,
страдая от насилия и злобы,
смотрю на перегнившее давно,
процесс не осуждаю этот, но
надеюсь по весне увидеть всходы!
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
