Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Очень быстро темнеет, и я зажигаю камин.
Во дворе гололёд оборвал провода, холод злющий.
Закрываю глаза, представляю – ты где-то один,
Что-то пишешь на листике белом, используя случай…
Ты не выдержал пытки быть вместе, ускорил отъезд,
Так надеясь, что я огорчусь этой глупостью крайней,
Но, не видя ответа на уйму своих SMS,
Ты решился отправить письмо мне, сдержав обещанье.
Так и знай – получу я письмо то, порву на куски!
Нет, сложу самолётиком, брошу в свободном полёте.
К завываньям в трубе, шепчут ходики: "так-таки, тик!".
Мышкой прошлое тихо скребётся, уснуть не даёт мне.
Вспоминаю, что было, слагаю одно на одно,
Вытираю глаза, заблестевшие влагой, на ощупь.
Видно очень замёрз, гулко голубь стучится в окно.
Эх, впущу-ка его, вдруг принёс долгожданную почту…
В парке отдыха, в парке
за деревьями светел закат.
Сёстры «больно» и «жалко».
Это, вырвать из рук норовят
кока-колу с хот-догом,
чипсы с гамбургером. Итак,
все мы ходим под Богом,
кто вразвалочку, кто кое-как
шкандыбает. Подайте,
поднесите ладони к губам.
Вот за то и подайте,
что они не подали бы вам.
Тихо, только губами,
сильно путаясь, «Refugee blues»
повторяю. С годами
я добрей, ибо смерти боюсь.
Повторяю: добрее
я с годами и смерти боюсь.
Я пройду по аллее
до конца, а потом оглянусь.
Пусть осины, берёзы,
это небо и этот закат
расплывутся сквозь слёзы
и уже не сплывутся назад.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
