Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Нечем было дышать. Поглядев на загадочный круг,
что с утра появился внезапно на небе большущем,
осознав, что знамение это избавит от мук,
он в молитве своей попросил и о хлебе насущном…
Появившись из проруби вставшей на зиму реки,
ошалев, на заснеженный мир с изумлением пялясь,
словно в тельнике, ёрш растопырил свои плавники,
и пытался куснуть рыбака за мозолистый палец.
Червяка проглотил и не думал, что это всерьёз,
не заметил крючка, прозевал ты мгновенье подсечки.
А теперь не ершись и спокойно усни под мороз,
надышись кислородом, которого мало так в речке.
Так и мы перед смертью, не зная, что будет потом,
молим Бога, который от взоров эфиром скрываем,
душу выдохнув ввысь, забываясь пожизненным сном,
на таинственный призрачный мир напоследок взираем.
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
