Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
На шпильках боль прошла в пустые недра спальни
Почти бесплатно, словно кто-то попросил
В дежурный мир страстей, не сказочный, но дальний
Лишь предложила, расплатиться за такси
Напиток горечи глотнув, что мёрзнул в штофе
Почти по запаху. Духов знакомый пыл
Смешался с горечью не выпитого кофе
Прошли года, а он такой же, как и был
И в трубке мира тлел табак, даруя почесть
Дым, как туман, висел, на грех ночной гоня
Я перед спальней, словно у границы ночи
А там, согрета бренным телом простыня
Восторг в глазах, наверно купленный со скидкой
Так манят губы, словно в них полно огня
И боль прошедшего, под розовой накидкой
Забыв так много, всё к себе зовет меня
Сказать, «ты помнишь?» - так банально и не просто
Мечты с отсрочкой в двести лет, вошли в мой дом
Как будто нелюдь, весь покрытый лжи коростой
Стою и думаю о прожитом, с трудом
Звучит мелодия любви, но в ватном тоне
Ну где же ты была тогда? Зачем сейчас?
Ещё две рюмки, может боль сама утонет
Пускай, не вся, но обязательно хоть часть
Листом осенним, к вечной страсти недалёкой
Присев на край постели, как совсем к чужой
Грусть теребил, что стала явно подоплёкой
К столь не долюбленной, отвергнутой душой
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
