…Чьё это тело? И как давно
В снежной мякине скорчилось?
Ладно бы тело валялось, но
Рядом – Душа на корточках!
Стынет у тела в глазах туман,
Глохнет, стихая, сердце!
Плачет Душа, а хозяин… пьян,
Негде Душе согреться!
Хнычет, беспомощная, дрожа,
Мёрзнет осиротело…
Люди гуляют, снуют, спешат –
И… никому нет дела!
НЕВИДИМКА В ГОРОДЕ
Город мне, как явленье
В сером застое буден,
Я для него – мгновенье,
Я – невидимка, люди!
Друг друга не различая,
Месите снег и грязь,
А я прохожу, читая
Очерки ваших глаз!
Карие, голубые -
Сколько тонов и тем!
Люди мои родные,
Разве я буду нем?
Если б и вы читали -
Мимо бы не прошли!
……………………………
- Тётечка, Вы устали?
Сумки-то - до земли!
Дайте-ка Ваши ноши…
Что же Вы сразу - в крик?
Я лишь хотел...-
Похоже,
Что я и впрямь – безлик…
Видимый, да не виден,
Добрый, да глупый маг...
И - испугал, обидел...
Вдумчивей правлю шаг.
………………………………..
Вот магазин «Игрушка»,
Мальчик, молящий взглядом
Сгорбленную старушку
Строгую - с виду - рядом.
У малыша глазёнки
Что светофор горят!
Я прохожу в сторонке,
Пряча умильный взгляд.
…………………………
Топаю, не толкая
Встречных «на полосе»…
Девушка - ах, какая!-
(«Фирменная», в «джинсе»!)
Выплыла синью взоров -
Солнышко на пути!..
Молкнет гудящий город…
«Милая, не пройди»!
(Маг бессловесный замер) -
«Милая, я здесь – гость!
Поговорим глазами»!
Глянула – вскользь,
как сквозь…
Думаю виновато:
«Может, вот так и я
Мимо прошёл когда-то
Той, что ждала меня"...
……………………………
Гомон, гудки, машины -
Слеп к человеку мир!
Лишь зеркала-витрины
Явят тебя – на миг...
В духе ты или мрачен,
В куртке или в пальто -
Ты для людей прозрачен,
Ты для людей - никто!
………………………………
Вон и у «Гастронома»
Трётся измятый мим -
Рожа ль его знакома,
Иль двойники мы с ним?
В ямах глазничных – жижа,
Винного зелья муть…
Я подступаю ближе,
Силюсь вчитаться в суть,
И... ничего не вижу,
И, как в глухую ночь,
Став - хоть прозрачен - ниже,
Прочь устремляюсь, прочь!
……………………………
Мыслящие, пустые -
Столько различных глаз!..
Люди мои чужие,
Мне тяжело средь вас.
ЗАТВОРНИК В ПОСЁЛКЕ
Холодный ветер скачет в ветках,
Везде бело.
Бежит мальчонка-малолетка,
Ему светло.
Он весь, как на телеэкране
В моём окне,
И в затхлом комнатном дурмане
Угарно мне.
Там – воробьи порхают стайкой,
Весь мир для них!
Здесь – отчим возится с фуфайкой
В дверях входных.
И мать кричит ему: - Растяпа!
Держи тепло!-
А мне добыть сейчас хотя бы
Одно крыло!
Встряхнуться птицей неумелой
И в небо взмыть!
В краю другом обледенелом
Тоску забыть.
Там так знакомо, так знакомо!
В одном из дней
Ношусь, расхристанный, у дома,
В кругу детей.
Снежки бросаю и девчонок
Валю на снег…
Румяный, милый пострелёнок!
Ребячий век…
Теперь - большой и одинокий -
Погряз в вине…
И друг - хвостатый и двурогий -
Мне джин в вине!
Праздношатающийся мрачно
По сирым дням -
Плетусь, угрюмый и невзрачный,
К пустым друзьям,
Кажусь им правильным и ловким…
А вслед за мной
Жужжат суждения и толки -
Кусачий рой...
Вот так, под выдумки и сплетни, -
НевИдим, зрим -
Бытую, двадцатидвухлетний,
Собой томим…
А там, в окне, - каков чертёнок,
Смешно ему! -
Снежки пуляет пацанёнок
В мою тюрьму…
Зверинец коммунальный вымер.
Но в семь утра на кухню в бигуди
Выходит тетя Женя и Владимир
Иванович с русалкой на груди.
Почесывая рыжие подмышки,
Вития замороченной жене
Отцеживает свысока излишки
Премудрости газетной. В стороне
Спросонья чистит мелкую картошку
Океанолог Эрик Ажажа -
Он только из Борнео.
Понемножку
Многоголосый гомон этажа
Восходит к поднебесью, чтобы через
Лет двадцать разродиться наконец,
Заполонить мне музыкою череп
И сердце озадачить.
Мой отец,
Железом завалив полкоридора,
Мне чинит двухколесный в том углу,
Где тримушки рассеянного Тёра
Шуршали всю ангину. На полу -
Ключи, колеса, гайки. Это было,
Поэтому мне мило даже мыло
С налипшим волосом...
У нас всего
В избытке: фальши, сплетен, древесины,
Разлуки, канцтоваров. Много хуже
Со счастьем, вроде проще апельсина,
Ан нет его. Есть мненье, что его
Нет вообще, ах, вот оно в чем дело.
Давай живи, смотри не умирай.
Распахнут настежь том прекрасной прозы,
Вовеки не написанной тобой.
Толпою придорожные березы
Бегут и опрокинутой толпой
Стремглав уходят в зеркало вагона.
С утра в ушах стоит галдеж ворон.
С локомотивом мокрая ворона
Тягается, и головной вагон
Теряется в неведомых пределах.
Дожить до оглавления, до белых
Мух осени. В начале букваря
Отец бежит вдоль изгороди сада
Вслед за велосипедом, чтобы чадо
Не сверзилось на гравий пустыря.
Сдается мне, я старюсь. Попугаев
И без меня хватает. Стыдно мне
Мусолить малолетство, пусть Катаев,
Засахаренный в старческой слюне,
Сюсюкает. Дались мне эти черти
С ободранных обоев или слизни
На дачном частоколе, но гудит
Там, за спиной, такая пропасть смерти,
Которая посередине жизни
Уже в глаза внимательно глядит.
1981
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
