Кувшин стеклянный, грубый,
с пластмассовой, красной крышкой.
Тревожно. Зачем купила?
Эта крышка…
Красную кнопку на точильном станке
вжимала.
Взрёвывал дико мотор,
набирая нужные обороты,
и – восемь часов работы,
идиотской работы.
Я боюсь железных машин и визжащих станков.
…было,
совсем давно уже было
пальто моё – ватное, толстое, красное
и её пуховик – светло-серый, в розовые горохи.
Ах, как встряхивала она кудрявой головкой…
гордо..
Ты дразнился ласково: «Шут гороховый, правда?»
«Правда»
Не завидовала, честно, ни разу,
просто не понимала,
просто…
Довольно воспоминаний.
Купила.
Были –
с белой, зелёной, сиреневой,
даже с чёрной.
Зачем, почему с красной?
Задавать любые вопросы имею право,
отвечать в присутствии адвоката
имею право.
Нету чёртова адвоката.
Ну и хер с ним, хер с ним!
Купила.
Потому что люблю – красный.
И всегда – любила.
а мне, кажется, название уместно, особенно сегодня )))
китайцы тоже красный любят, потому их так много, а если связать всё это с последней строкой, то сомнительно (сомнительно утверждение заключительное)
и "шут с ним" было бы по тексту ))) вместо "ер"
а где первую историю глянуть?
Спасиб большой.) Я не китаец, честно.) "ер" подумаю чем заменить - грубовато, видать. Строчку последнюю выкинула. Первая история не интересная - шут с ней.)
Да, очень тронул текст. Насчёт последней строки согласен с Тамилой. Кокетливое утверждение, хотя и добавляет шарма стихотворению. Даже не знаю как лучше.
Спасибо, Володя.) Кокетство - ужас, ужас, терпеть не могу. выкинула.)
Весьма глубокомысленно.) Графину крышка значит :)
Ты права, Снежок, спасибо.) Это не графин. А что я купила сама не пойму. Нечто странное с ручкой, но это и не кувшин - точно. Не зря эта дикая штуковина вдохновила на такой же дикий стих.)
Жаль. "Хер с ним" - реально круто. Без него пропадает эмоциональный пик. Китайская ваза (графин?), вокруг которой кружил, экзальтированно проповедуя, князь Мышкин, вдруг оказывается неразбитой. Нет эмоционального пика, и пропадает снисхождением с его высоты на прекрасную равнину медитации: "Купила.
Потому что люблю – красный цвет.
И всегда – любила." Всё теряется, Наташа, обязательно верните.
Возвращаю, а "цвет", всё-таки, убираю, как и было с самого начала. Спасибо, Володя.)
не ханжеством томимый, а гармонии для : зачем Вам, Наташа, понадобились эти два хера? Ради эпатажа? А стих хорош. ( без них )
Аркадий, спасибо. Насмешил.)))) Я подумаю, что там написать, чтобы эмоциональность (не эпатаж) сохранилась. Может, одним хером обойтись?)))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.