затяжной онлайн и привычный джихад в колонках.
распорядок дней устало пишу в журнал:
дописать стих.
догнаться горчащим лонгом.
отговорить джульку – от яда, анку – от шпал.
ограбить банк (мысленно), потравить тараканов, завести беса –
мелкого-мелкого, чесать ему пятки, кончать с утра.
разобраться с нехваткой воздуха и лишним весом.
убедить в несовершенстве отбора святого петра.
в сквозняке времён щекотать жухлый хвост эпохи,
разевать междуляжье боли, писать «цем-цем» -
разумеется, в рельсу.
жаловаться, что не всё так плохо.
материть харона, чтоб не махал веслом.
обнимать врагов, дружить с drugами, готовить дроги,
расширять дверь для плывущих вперёд ног.
и когда – моча в голову стукнет терновым соком,
писать под катом «богs only»:
„скучаю. чмок”.
***
не нужно на паузу – паузы ходят вприпрыжку,
садятся на кончики пальчиков, прячутся в рот –
и давят отрыжку заученных наживо книжек
о цинковых мальчиках и переспевших бистро,
об алых косухах на двух перечёркнутых ровных,
зелёных посадках в бутылках, танцующем джа…
не нужно на паузу – я не могу хладнокровно
рожаться обратно и бога обратно рожать
постойте, постойте, не трожьте за потную мышку!
не нужно по клавишам горла (с раскладкой двойной)!
меня заиграли в войнушку чужие мальчишки,
меня потеряли в бродилках, мне надо домой…
а кто-то всё жмёт на «restart» или реже – на «позже»,
и как мне поспать или просто окончить строфу?
и я зависаю…
и бродит троянская лошадь,
и чёрными губками щиплет в печёнке траву
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
