Бесконечная ночь.
Из-под крана на кухне капель.
Задремавшая кошка
мурлычет и дёргает лапкой.
Видно снится ей мышь.
А душе омерзительно зябко,
неуютно совсем
очутившейся здесь и теперь.
Разум мой изнемог,
он не знает, что будет потом,
сквозь незримую грань,
в зазеркалье глядится несмело.
Заколдованный мир.
Я его ощущаю всем телом
в переливах цветов,
в изменениях запахов, форм.
Там и здесь, в зеркалах,
две звезды, разделённые гранью,
параллелями стен,
вертикалями окон и штор.
А уснувшая кошка
за мышкой бежит до сих пор,
так мурлычет, когда
я за ушком её потираю.
Мир вместился в объём
и готов к покаянным слезам,
превратившись в вино,
он горит в темноте первозданно.
Как бегущей строкой,
пробивается из подсознанья:
"Всё, что было – прошло!",
"Ты покайся, не то Аз воздам!"
Одиночество здесь
разошлось в многолюдности улиц,
только пена-тоска
на поверхности жизни видна.
Кто мне может сказать –
в чём покаяться, чья тут вина,
что не встретились мы,
а, вернее всего – разминулись?..
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
