Луж янтарный настой, где на дне - облетевшие листья,
кто-то делает слаще, крупинками снег посыпая,
и, порывами ветра подув, не спешит насладиться,
не во рту, а душой ощутив горечь этого чая.
Пальцем тополя трогая в небе седеющий локон,
спрятав старческий взгляд за страницами многоэтажки,
фонарём на столбе, словно ложечкой, звякнув у окон,
рассыпает, задумавшись, снег мимо блюдца и чашки.
Эй, любезный! Очнись! Видишь - сахар насыпался горкой
на асфальт, на газон, на гараж, на соседские крыши.
Чай осенний остыл и подёрнулся тоненькой коркой.
Глуховат кто-то там и мой голос тревожный не слышит…
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
