Блины получались тонкие, дырчатые, душистые. Слово «рецепт» всегда приводило в ступор, как-то все выходило само собой без всякой меры. Аринка вообще все делала без меры: дышала, любила, жила…А чем собственно кухня от жизни отличается? Немножко грусти, немножко смеха, ах…ухнув из мешка беды…переборщила, ничего – слезами разбавим и можно печь. Жить в миру, по чьим-то меркам, хотя…Не убей, не укради, не возжелай, но это другое, это тоже внутреннее чутье, это не мера, а мерило…
Косы под кичкою тесно им. Грушею-дичкою пахнет дым. Тянет над озером стынь - туман…Ночкою позднею день – обман…Утицей серою к небесам, сманена верою
по часам. Строгою солнечной тронет тень кругом, размеченный новый день.
- Мам, а правду Масленицу сжигать будут?
- Не Масленицу, а Мару…не «белосветное» божество, а с ней несчастья все, болезни. Огонь все счистит.
- Мам, а ты её знаешь?
- Мару? Её все знают.
Ух…блины дышат, желтый кубик масла плавиться, на блинной горке паводок весенний -жирные белесые струйки…
- Ай, пальчик мой, подуй, подуй скорее!!!
Ровно шестнадцать слов и боли нет, и тот же пальчик рисует на замерзшем стекле солнце, кривое овальное, щупальцами лучами расползается оно на всё окно…
- Мам, а почему тебя тётка Купавой обозвала?
- Она не обозвала…
- Мам, а у тебя песни золотистые, как блины… А кто такая Берегиня?
- тсссс…ни кому не говори…
- Мам, это ты да???
Камешки стесаны у воды, вымыты плесами все следы, пахнут доверием чудеса, птичьими перьями бирюза. Ведаю правила, ворожу, солнце восславила, ухожу. Строгою солнечной тронет тень кругом, размеченный новый день.
- Мам, а ты всехняя Берегиня или только моя?
- Твоя и всехняя.
- Это хорошо.
Мара ежилась в углу. В печи пел огонь. Ленивой сонной кошкой озиралась весна. Первый блин комам. Первый блин усопшим, на помин…
Блинный дух, настоянный на талой воде, пьянил, сулил сытость и удовольствие.
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
