Блины получались тонкие, дырчатые, душистые. Слово «рецепт» всегда приводило в ступор, как-то все выходило само собой без всякой меры. Аринка вообще все делала без меры: дышала, любила, жила…А чем собственно кухня от жизни отличается? Немножко грусти, немножко смеха, ах…ухнув из мешка беды…переборщила, ничего – слезами разбавим и можно печь. Жить в миру, по чьим-то меркам, хотя…Не убей, не укради, не возжелай, но это другое, это тоже внутреннее чутье, это не мера, а мерило…
Косы под кичкою тесно им. Грушею-дичкою пахнет дым. Тянет над озером стынь - туман…Ночкою позднею день – обман…Утицей серою к небесам, сманена верою
по часам. Строгою солнечной тронет тень кругом, размеченный новый день.
- Мам, а правду Масленицу сжигать будут?
- Не Масленицу, а Мару…не «белосветное» божество, а с ней несчастья все, болезни. Огонь все счистит.
- Мам, а ты её знаешь?
- Мару? Её все знают.
Ух…блины дышат, желтый кубик масла плавиться, на блинной горке паводок весенний -жирные белесые струйки…
- Ай, пальчик мой, подуй, подуй скорее!!!
Ровно шестнадцать слов и боли нет, и тот же пальчик рисует на замерзшем стекле солнце, кривое овальное, щупальцами лучами расползается оно на всё окно…
- Мам, а почему тебя тётка Купавой обозвала?
- Она не обозвала…
- Мам, а у тебя песни золотистые, как блины… А кто такая Берегиня?
- тсссс…ни кому не говори…
- Мам, это ты да???
Камешки стесаны у воды, вымыты плесами все следы, пахнут доверием чудеса, птичьими перьями бирюза. Ведаю правила, ворожу, солнце восславила, ухожу. Строгою солнечной тронет тень кругом, размеченный новый день.
- Мам, а ты всехняя Берегиня или только моя?
- Твоя и всехняя.
- Это хорошо.
Мара ежилась в углу. В печи пел огонь. Ленивой сонной кошкой озиралась весна. Первый блин комам. Первый блин усопшим, на помин…
Блинный дух, настоянный на талой воде, пьянил, сулил сытость и удовольствие.
Осень, осень, все любят осень.
Краски красивые: жёлтые, красные,
подумал еще о зелёных — просто участок лета.
Подошёл, это ёлки. И рядом другие стоят,
с жёлтой хвоей, а на зелёных совсем свежая.
И грибы попались, поганки, но все равно, сырое.
Вообще у нас этот парк большой, хорошо.
Лодку дают напрокат. Пустая станция.
Осень, осень, все её любят.
Скоро сильный ветер подует и всё снесёт.
Чтобы мы осень увидели, нужно при свете.
В отличие от весны. Весну ночью по воздуху,
или зиму по снегу, как он скрипит и искры,
а осень только при свете.
Жёлтое, жёлтое, и вдруг красное в середине.
А жёлтые попадаются листья такого чистого тона,
просто секрет желтизны. Вот запах у осени:
когда их вечером жгут.
Цвет ещё можно воспроизвести, но даль,
на каком расстоянии один от другого —
Поэты, стараются про неё. Схемы сухие.
Листья тоже сухие, но — (шепотом скажем: тоже сухие;
так что-то есть). Конечно, сильнее всего, когда сухо.
Сухо и солнечно. Хотя, когда сыро, тоже.
Это как раз было сыро — ряды, и поганку растёр.
Какие были ряды! глубокие, ровные.
Ёлки давали им глубину.
Всё, ветер сильно дует — у-у,
плохо на улице, завтра проснёмся,
листья валяются во дворе, запачкались, бурые.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
