Ты хотела упасть на снег и остаться так,
чтоб лежать, как слово на белизне листа,
чтоб плескалось сердце, деревья качались в такт.
И когда завязался внутри этот сумрак жидкий?
Будто жил в тебе постоялец – и свет, и зной, -
все смотрел, смотрел, что делалось за стеной,
а потом вдруг ушел, задумчивый и больной,
и забрал пожитки.
Но прошла зима, прошли холода и снег,
задрожала ночь на золотой блесне,
побрели худые прохожие по весне,
побрели между гулкой землей и небом.
Ты хотела упасть, но снег уже был согрет,
теплый воздух скользил по людям, как сонный бред,
снег пропал внезапно, также как твой сосед,
вышедший за хлебом.
Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку вручу, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнётся наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя
с наступлением времени двигать назад,
мы, плечами от стужи земной поводя,
воротимся в Тобой навещаемый ад.
Ну а ежели так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи —
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица Твои,
по колено в Тобой сотворённом аду
и по горло в Тобой сотворённой любви.
1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
