В доме старом, с пожелтевшей крышей
Жил парнишка – добрый и немой
Летом выгорая – был он рыжий
Тёмным волос был его – зимой
Что-то вечно рисовал в тетрадке
Помогал другим, что было сил
Только на душе – не всё в порядке
Но о том… никто и не спросил
Он любил… безмолвно и нелепо
Девушку… с соседского двора
Двадцать лет - встречают это лето
Пахнут счастьем тёплые ветра
Как-то проходя двором знакомым
Заглянул в знакомое окно
И не крикнуть, слово в горле комом
Помощь звать, да тоже не дано
Яркого огня мелькали всплески
Дом горит… и это не мираж
Вот огня коснулись занавески
Лестница в дыму… второй этаж
Выбил дверь ногой, а вдруг кто дома?
Спит девчонка та,… он к ней спеша
Дымом надышалась, может кома…
Он молчит, кричит его душа
Слепит дым, за то бесценна ноша
Снизу люди, крики, шум и гам
К ним отнёс он ту, что всех дороже
Да в горящий дом подался сам
В доме никого, осталась кошка
Что забилась в угол от огня
Уж кругом пылало, он в окошко
Прыгнул… про себя судьбу броня
Переломы, обгорело тело
Скорая везла, под сильный вой
Лето отлечили, … золотело
Пахла осень будущей зимой
Он вернулся в дом, и всё как было
Взгляд в окно второго этажа
Не пожаром обожгло, но пылом
Молча, он глядел… слегка дрожа
Обнимал другой тот образ милый
Целовал, ту что, рискуя спас
Крикнуть бы, да не хватает силы
Как и в тот, нет силы в этот раз
После рассказали, на пожаре
Парня без сознанья… увезли
Девушки родные прибежали
В крик кричали – словно журавли
Рассказали девушке не много
Что какой то рыжий деву спас
Что молчал он искренне и строго
А потом и вовсе… скрылся с глаз
Тот же дом, под той же старой крышей
Позвонил случайно видно в дверь
Тот, другой, который тоже рыжий
Тот другой, который с ней теперь
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
