знаешь… в моём городе идёт дождь… улицы пусты… неуклюжи разбежались, меняя зонтики на крыши… и только шорох шин суетливых машин, спешащих в свои гаражи (на волнах love-fm "ностальжи"), индустриальными нотками подчёркивает величие симфонии дождя...
ещё одного дождя без тебя...
знаешь… капли, барабаня по моему отражению на стекле, превращаются в многоточия моих несбывшихся судеб и… стекают… быстро… медленно… на подоконник… срываются вниз… что бы завтра снова пробраться на небеса и однажды опять вернуться дождём...
дождём, когда мы с тобою вдвоём..
… ностальжи?...
… ливни, ливни...
позвони мне...
грустно… очень...
этой ночью...
многоточий
капли по стеклу
сте… ка… ют...
ливни… ливни...
без тебя дни...
нервный почерк
многострочий...
многоточий
капли по стеклу
сте
ка
ют...
***
Знаешь, в моём городе льётся капель...
крио — ночью лишь, днём — термо, термо...
И уже новомодный лель
заструился по волнам FM-ов...
Ноги мокнут в потоках
и снежной рыхлости...
На ходу сложившиеся строки
месить не вымесить...
только высмеянными
быть им тобой
или без тебя...
пой,
голосистый лель,
металлофонь, капель,
я вышагиваю в апрель
любя…
***
знаешь, в моём стакане аццкий джаз...
пиво днями, ночами виски… виски...
не различу где профиль, где анфас..
если вдруг станешь близкой...
тело ломят агонии
мутной пьяни...
и для пущей гармонии
курю дрянь...
мне б не слышать симфоний
инь… янь...
***
Знаешь, я такая немузыкальная, но
вдруг, влекомая нотным плеском,
я ступлю к тебе мягко, через окно.
И, не смея за занавеску,
буду слушать… а ты дыши...
… где-то опять ностальжи...
и выводит строку саксофон,
колдуя щемящий блюз...
Задержусь.
Поглажу твой беспокойный сон
взглядом,
подниму упавший бокал...
Тсс, я ещё приду завтра, ладно?
Покааааа...
Город не важен, знаешь,
это такой сезон -
она… он...
наш…
***
наш сон...
она...
он...
знаешь, давай убежим отсюда...
здесь очень трудно дышать от смога...
я знаю место, где живёт чудо,
но далека и трудна дорога -
через овраги, через ухабы,
в обход страны-стороны бандерлогов,
кругом болота злодейки жабы,
за девятьземельем царя сребророга -
ждёт нас поляна ромашек-подружек
и чистого неба высокая гладь...
давай положи голову на подушку
и...
спать…
***
Спать… спать… спать...
и...
убежать в сад,
там в цветах альпинарий и патио,
вот они, наши два розовых куста,
белый и красный.
С нами всё ясно.
Я уже спасла тебя от осколков льдин
и в нашей стране неизученных мифов
больше, пожалуйста, не пропади,
не делай меня самой грустной нимфой...
Ты утопил меня в сказочных снах
в этой смешной подушке в ромашках.
Я догадалась, ведь ты не спал,
ты колдовал меня, привораживал.
руку дай мне
я — щекою к твоей ладошке
полюбуюсь тобой немножко
рождается тайна…
***
тайна...
она всегда неслучайна...
а знаешь, как бывает ночью...
когда гаснут огни в свечках высоток,
когда засыпают строчки в блокнотах,
хорошо видно, как в горних высотах,
где-то там, далеко-далеко за облаками
ангелы занимаются своими ангельскими делами…
и пока люди спят,
они:
кого-то возвращают назад,
кому-то снят райские острова,
кому-то растят на зиму дрова,
кому-то плетут узоры надежды,
одевают горы в снежные одежды,
спасают чьи-то заблудшие души,
пожары, сжигающие сердца, тушат,
придумывают имена и отчества для нерожденных,
красят белым виски, поливают дождём осаждённых,
подсказывают слова серенады влюблённым,
держат крепость объятий телам сплетённым,
чистят солнце от копоти заводских труб,
принимают новые звёзды в звёздный клуб,
в полёт провожают древние звезды,
охраняют от холода птичьи гнёзда…
много у ангелов дел, суетятся,
стараются, им нужно очень стараться,
что бы успеть к рассвету, что будет,
мир подготовить проснувшимся людям…
а утром,
пока ты ещё в неге и лени
из света выходит царство тени…
***
Царственны тени, состоящие из света. Их дневные владения — наши суЕты. Здесь прозрачность и ясность никогда не найдём мы. Упивается властью наша уеТенённость...
Ух ты, я и не знала раньше, не верила,
думала ангелы — сувениры и бижутерия.
Знаешь, я от своего ведь сбежала даже,
а теперь вдруг мне стало страшно...
теперь и я вижу что ночью светлее,
здесь пылает сердечко, днём тихо тлея,
и не верится больше в сновидений обманчивость,
что вмешается утро бесстыдно, навязчиво
С пробуждением
я стану тенью
для всех знакомой,
оставляя в постели
негу, истому...
Думаешь, мне проснуться сейчас,
или ещё рано?
Кажется… я начинаю по тебе скучать...
Странно…
***
странно...
ты мне не блюз, а драма...
странно...
я не актёр — суфлёр...
странно...
занавес красным
раны
кроет...
кто там нам режиссёр?
странно...
ты мне не снег, а грозы...
странно...
прячусь под крыши, но...
странно...
к чему такая проза -
сердце
двоим дано одно
нам?
***
Мне-тебе общим эхом
в сердце
тикают каждым эксом
герцы,
бьётся безудержно-резкий
пульс,
слышишь, натянутой леской
рвусь...
занавес нас отделяет от нас,
тмит,
наш режиссёр — Карабас-
Вирт.
От перегрева — холодная морось,
горсть...
Занавес — сцена — мимика — голос
грёз...
О, как я жду тебя! Как долго, долго жду я!..
Затихло все... Должно быть, близок ты...
Я ветер позвала. Дыханьем смерти дуя,
Он солнце погасил и, злясь и негодуя,
Прогнал докучных птиц и оборвал цветы.
О, дай мне грез твоих бестрепетных и чистых!
Пусть будет сон мой сладок и глубок...
Над цепью туч тоскующих и мглистых
Небесных ландышей воздушных и пушистых
Ты разорви серебряный венок!
Как белых бабочек летающая стая,
Коснешься ты ресниц опущенных моих...
Закинув голову, отдам тебе уста я,
Чтоб, тая, мог ты умереть на них!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
