..Ты спишь, мой милый? Спишь.. А я не сплю.
Пусть неподвижна – я всегда при деле,
И жду, покуда нервы на пределе
Не перейдут предела. К январю,
А лучше к маю, неуёмный мой,
Погаснет слово, выдохнется водка,
И слаще, чем девчоночья походка,
Покажется моя по винтовой.
На резкость наведи рабочий глаз,
Сквозь ковролин коснись сырого тела
Земли.. Ах да, ты спишь. А я хотела
Уже начать. Но – позже. Не сейчас.
Сейчас тебе приснится лебеда
На серо-жёлтых пустошах у моря,
Тропа; и ты пойдёшь по ней, не споря,
От пустоты немея, как всегда..
И сон не в руку, а почти в висок.
Мой каламбур на скорости в пять сотен
Почти неуловим, почти бесплотен –
Но тронула улыбка уголок
Сухого рта, и пальцы напряглись.
Ах, милый, пригласи меня присниться!
Нет проще ничего - взметни ресницы,
Влюбись в меня, и прошепчи: «приснись..»
..Нет, слишком рано. Ты ещё спешишь
В полурассвете к зыбкой литорали,
И в то же время где-то на Урале
Речные раздвигаешь камыши.
И мир глубок, и в этой глубине
Тебя целуют сладко вечерами..
..Но ты проснёшься с мокрыми глазами.
И будешь думать. Будешь. Обо мне..
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
