Она читала Кафку по ночам,
а утром после сна – по-русски мантры,
была сильна, умна и горяча
и даже не боялась левой тантры,
в магических обрядах без проблем
быстрину по наитью находила,
и в бизнесе не то, чтобы совсем,
но плавала уверенно с ветрилом.
Мечтала слабой, нежной быть женой,
но избы не потушены и кони
всё скачут, не обузданы уздой,
по стыкам – вереницею вагоны.
Весь мир лежит недвижим на плечах,
до отдыха ли бабе и до сна ли,
когда коптит неприбранный очаг
и чьи-то дети мёрзнут в сеновале?
На подвиги, сжав челюсти, спешит,
а за окном Весна глаза таращит.
Расслабленный, небрит и боевит
какой-то неприКАЙянный образчик
мужского пофигизма поперёк
дороги встал и нет путей обхода.
Взведённый до щелчка ослаб курок
от наглого вниманья сумасброда.
Как мало надо женщине, всего
весь мир, и на плечо главой склониться
любимого, родного, одного –
оборотится журавлём синица.
Вечерняя станция.
желтая заря...
По перрону мокрому
я ходила зря.
Никого не встречу я,
никого, никого.
лучшего товарища,
друга моего...
Никуда не еду я
никуда, никуда...
Не блеснут мне полночью
чужие города.
Спутника случайного
мне не раздобыть,
легкого, бездомного
сердца не открыть.
Сумерки сгущаются,
ноют провода.
Над синими рельсами
поднялась звезда.
Недавней грозою
пахнет от дорог.
Малые лягушечки
скачут из-под ног.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
