Если – в звонок – нежданно, поди, негаданно, - смейся, негодница, но открывать не смей. С лестницы дует опасности лёгкой ладаном, косы твои неприлично совсем распатланы, в плейере плачет скрипка Ванессы Мэй, - громче слезы твоей.
С лестницы тянет мягкой клубничной жвачкою. Дверь дермантинова, дырчата, не нова. А полусмерть приходит немым захватчиком, держит в аристократических тонких пальчиках мельницы божие, адские жернова.
Ты говоришь, что давно ожидала – солоны были часы ожидания, булки да леденцы... Но полусмерть посылала на все три стороны, кроме четвёртой, где вдовы уже соломенны, и где обмолвлены мачехи и отцы, и по себе же – колоколом – дзынь!
А полусмерть – загадками да намёками – "полно, ещё ты не выросла – в декаданс! Это для туч, а ты ещё, детка, облако, и у тебя – естественные хлопоты – игры в бродилки, тетрисы, мортал-комбаты, - это затеи давно мне уже все побоку!
Можешь катиться – Киев-Варшава-Гданск, можешь проситься: кто-то возьмёт, кто-то даст...
Будешь просить: мол, скорей возвращайтесь и грейтесь кострами, мальчики, пачками в складчину, соками блудных дев... Время – оно не линейно, оно обманчиво. Только вчера казалось, что всё – солдатчина! – а вот уже позади, не изучено, но оплачено, - всё промелькнуло, даже и не задев.
Мальчики бродят в тёмных лесах Богемии, мальчики все богемны, о боги, все! Ты понимаешь, что вы все – без роду-племени, все однокровны, родственны, одноплеменны, все – однорукие, словно бандиты, демоны, ищущие себя посреди шоссе.
Только тебе, кроха, не торопиться бы, - хоть бы вернулись слабые твои рыцари!
Ты ещё слишком проста и ещё плоска, плачет ручная твоя тоска, что с тобой – тоска"...
С лестницы дует чем-то тлетворным, тамошним... Дверь незнакомцам не велено открывать. Только ты, детка, очень по-детски взбалмошна, наперекор делаешь всё, жеманишься, словно тебе не двадцать, а тридцать пять в свете детектора в тысячу киловатт.
Слушай, за дверью – пусто, - она на цыпочках входит в квартиру и гладит твою тоску, спящую на боку. Знаешь, тебе повезло, что она не вспыльчива, изредка чуть забывчива – за добычею слишком не гонится, чтоб предавать песку. Видишь, она щадяща: оделась юношей – тем, из богемных защитников, детских снов... Хоть она за собой оставляет пустоши, детка, не бойся, - небольно отрежет будущее, слишком прекрасно освоила ремесло.
Зря ты, конечно, открыла, хотя отсрочки на день или сотню навряд ли могли спасти. Ты же сама не верила ни в пророчества, ни пожеланьям, что в судьбы тебе пророчили все хэппи-энды а-ля Даниэла Стил.
Так что всё в норме: стирается плёнка в плейере, дверь не закрыта – качается сквозняком...
Зря ты, конечно, кому-то сейчас поверила, выбежав простоволосая, босиком; зная: придёт «полусмерть», половина.... – надо ли слышать, впускать, если завтра он – был таков??
...думаешь, детка.
а в комнате пахнет ладаном.
И коньяком, конечно же, коньяком...
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
