..Тебя рассчитают на левую-правую жизнь,
На "до" и на "после", потом на "куда" и "откуда", -
Но ты ускользнешь от весов и линеек, как чудо
Бежит от Числа, и за Словом бросается ввысь.
Тебя ограничат оккамовым лезвием прав,
Тебя заключат в золоченую клетку морали,
Но голову вскинешь, - а ветер любви и печали
Качнет над тобою колосья невиданных трав..
Кому и лететь, обрывая оковы с ресниц,
Как птице, звеня о хрусталь голубого бокала?
Вот так и летишь сквозь седые ладони Урала -
Надеждой в зрачках добровольно закованных птиц..
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
