Отгремели циклоны над шпилями площадей,
слюдяною метлой по оконным прошлись глазам.
В перспективах твоих зеркал не видать огней
и не манна с неба, а всякий ненужный хлам.
На часах твоих та же вечность, но всякий день
календарь твой легчает на некую горстку снов.
На московских бульварах снова кипит сирень
в обрамленьи иных времен и иных основ.
Отгремели циклоны, и насморк придал лицу
выраженье усталости, значимость, глубину.
По московским бульварам ветер метет пыльцу,
прибирая на антресоли твою весну.
И всё снятся леса, где тропинки ведут во тьму,
и по травам дремучим вольготно гуляет дичь.
Ты все тот же варвар, как много веков тому,
ибо проще придумать истину, чем постичь.
Отгремели циклоны, и в землю ушла вода,
как сиянье эпохи, которую не вернуть.
Но над сумрачным городом снова взойдет звезда
и ночному страннику снова укажет путь.
Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать,
лишь бы помнить, как подле моста
снег по-женски закидывал локоть,
и была его кожа чиста.
Уважать драгоценную важность
снега, павшего в руки твои,
и нести в себе зимнюю влажность
и такое терпенье любви.
Да уж поздно. О милая! Стыну
и старею.
О взлет наших лиц —
в снегопаданье, в бархат, в пустыню,
как в уют старомодных кулис.
Было ль это? Как чисто, как крупно
снег летит… И, наверно, как встарь,
с январем побрататься нетрудно.
Но минуй меня, брат мой, январь.
Пролетание и прохожденье —
твой урок я усвоил, зима.
Уводящее в вечность движенье
омывает нас, сводит с ума.
Дорогая, с каким снегопадом
я тебя отпустил в белизну
в синем, синеньком, синеватом
том пальтишке — одну, о одну?
Твоего я не выследил следа
и не выгадал выгоды нам —
я следил расстилание снега,
его склонность к лиловым тонам.
Как подумаю — радуг неровность,
гром небесный, и звезды, и дым —
о, какая нависла огромность
над печальным сердечком твоим.
Но с тех пор, властью всех твоих качеств,
снег целует и губит меня.
О запинок, улыбок, чудачеств
снегопад среди белого дня!
Ты меня не утешишь свободой,
и в великом терпенье любви
всею белой и синей природой
ты ложишься на плечи мои.
Как снежит… И стою я под снегом
на мосту, между двух фонарей,
как под плачем твоим, как под смехом,
как под вечной заботой твоей.
Все играешь, метелишь, хлопочешь.
жалься же, наконец, надо мной —
как-нибудь, как угодно, как хочешь,
только дай разминуться с зимой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
