Отгремели циклоны над шпилями площадей,
слюдяною метлой по оконным прошлись глазам.
В перспективах твоих зеркал не видать огней
и не манна с неба, а всякий ненужный хлам.
На часах твоих та же вечность, но всякий день
календарь твой легчает на некую горстку снов.
На московских бульварах снова кипит сирень
в обрамленьи иных времен и иных основ.
Отгремели циклоны, и насморк придал лицу
выраженье усталости, значимость, глубину.
По московским бульварам ветер метет пыльцу,
прибирая на антресоли твою весну.
И всё снятся леса, где тропинки ведут во тьму,
и по травам дремучим вольготно гуляет дичь.
Ты все тот же варвар, как много веков тому,
ибо проще придумать истину, чем постичь.
Отгремели циклоны, и в землю ушла вода,
как сиянье эпохи, которую не вернуть.
Но над сумрачным городом снова взойдет звезда
и ночному страннику снова укажет путь.
Умеете Вы затронуть струны моей души, уважаемый Марко. Как-то очень многогранны и многослойны Ваши творения)
В общем, здОрово, браво, поросячьи восторги, немного грусти и ещё куча разномастных эмоций.
Спасибо, Вишня. Только вот чем дальше, тем больше замечаю, что повторяюсь. Наверное, какой-то слой все же определяющий :)
Кипящая сирень - вау! и ваще..в целом ..да-с!))
Ога. Любимый образ, однако.
Нет… Нет… "календарь мой легчает на некую горстку слов" – это золотая фишка. Можно отшлифовать середину «легчает на некую», но основу сохрани. Смысл объемный и глубокий… Цифры и дни упростят строку и загонят ее штамп.
Трудно далась вторая строка.
А вот это просто блеск – «ибо проще придумать истину, чем постичь.»
!!!!!!
Да, вторая строка и мне зело непросто далась :) Вообще говоря, хотелось оформить попроще, ибо это все же песенка на определенный мотив... Спасибо.
Понравилось все, кроме последней строфы.
Стиль и мелодика как-то зело хороши, очень по душе.
Ну вот... несостыковко: мне из всего стиша только последняя и третья строфы и нравятся :)
Не знаю, что имела в виду Роза, но у меня похожие чувства: в последней строфе резанул ночной странник в одном предложении с ночью. Все остальное очень понравилось, очень по душе :) И темные леса, и слюдяная метла. Про календарь не знаю что сказать. Хотя, вот: все слова - слова. Все вещи и понятия (в т.ч. числа) - тоже можно назвать словами, ибо они имеют названия. Так что все верно :)
Да, со "слюдяной" отчего-то пришлось помучиться... А вот по поводу ночной... этот постор мне казался вполне органичным... ну да ладно - изменю (эх, прощай, размер!)
Да что тут мудрить? Вот они слова календаря: понедельник, вторник и далее :)
А также "восх." и "зах." :)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.