Стояла дева у окошка,
крепчал рождественский мороз,
а под окошком на гармошке
играл арбатский виртуоз.
ЛилИсь забытые напевы,
и время медленно текло.
Внимала музыканту дева,
лицо расплющив о стекло.
С полуразрушенного дома,
с декоративного панно
Ильич со сладостной истомой
смотрел на девичье окно,
ревнуя деву к виртуозу.
И, видимо, не в первый раз
катились ледяные слезы
из суженных калмыцких глаз.
А дева хлопала в ладони
И, стоя у окна нагой,
мелодиям шальной гармони
притоптывала в такт ногой.
Столпились слушатели.-Браво!!!-
кричали,заценив напев.
Прищурился Ильич лукаво,
то, что хотелось, разглядев.
А воздух был морозно-чистым,
рабочие со смены шли,
в футляр кидая гармонисту
трудом нажитые рубли.
И с завершающим аккордом
дал музыканту пять рублей,
на деву посмотрев с укором,
красивый молодой старлей.
Героини испанских преданий
Умирали, любя,
Без укоров, без слез, без рыданий.
Мы же детски боимся страданий
И умеем лишь плакать, любя.
Пышность замков, разгульность охоты,
Испытанья тюрьмы, -
Все нас манит, но спросят нас: "Кто ты?"
Мы согнать не сумеем дремоты
И сказать не сумеем, кто мы.
Мы все книги подряд, все напевы!
Потому на заре
Детский грех непонятен нам Евы.
Потому, как испанские девы,
Мы не гибнем, любя, на костре.
1918
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
