То ли ветви дерева,
то ли тень от них –
в светотеневой
колыбели,
насосавшись солнцем, поник, притих,
как малыш, задремал апрель, и –
баю, баю, баЮ
на панели
баю, баюшки
на скамье
баю, баю, баю –
покой
баю, баю –
во сне
к известковой стене
прислюнился
горячей
щекой.
***
время быстро катИтся
как на колёсиках
мальчик беспечный
мимо меня
(искрятся спицы)
через полоски
утра и вечера
ночи и дня.
***
И ночь была, и плыл апрель
к обещанной удаче -
с дождём, сквозь светы фонарей,
сквозь решета акаций,
но, страшно было оставаться –
одной –
под номером трёхзначным,
под пыльным абажуром –
наедине
с «Моне» –
дежурным –
на стене.
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
