Заморожен перрон, ты в вагоне уже в полудрёме
В предвкушении транса от стука по стыкам судьбы.
Проводница вся в белом и чутко, и властно на стрёме,
На форпосте ступеньки у заиндевевшей скобы.
Ты уже далеко, за пределом «сегодня и завтра»,
А зима-проводница с улыбкой слащавой лжецов
Расплылась беспощадно и едко кристаллами натра,
А затем неожиданно — хлором словесным в лицо:
Обожгла, обесценила и обесцветила звуки,
Обманула, отъела, отбросила за образа,
Обрекла и тебя, и меня на вагонные муки,
Разлучила, ты — в грязном вагоне, я в белый вокзал
Уползу, как подранок, сибирским хромым недопёском
Под скамейку забьюсь и завою по-вюьжьи. За что
В современном спектакле в видении чьём режиссёрском
На финальных аккордах стирают меня темнотой?
– Не хочу, не умею, не буду! Подайте мне пьесу!
Машет белым флажком ненасытная кровью зима.
–Это сдача тотальная, — тявкну, — а прочее — к бесу.
Поменяю финал, и развеется зимний дурман.
Он произносит: кровь из носа.
И кровь течёт по пиджаку,
тому, не знавшему износа
на синтетическом веку,
а через час — по куртке чёрной,
смывая белоснежный знак,
уже в палате поднадзорной —
и не кончается никак.
Одни играют на баяне,
другие делят нифеля.
Ему не нравятся земляне,
ему не нравится Земля.
И он рукой безвольно машет,
как артиллерии майор...
И всё. И музыка не пашет.
И глохнет пламенный мотор.
1985
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
