Месьё, Вы когда-нибудь ели селёдку «под шубой»
под водочку в чуть запотевшем гранёном стакане?
В «Славянском базаре», где стены отделаны дубом?
А может быть, в русской, по-чёрному топленной, бане?
Я знаю, месьё: родились Вы в далёком Париже,
и Вас пригласили в Москву любоваться холмами.
Их семь, как и в Городе Вечном (возможно, чуть ниже).
А русское гостеприимство ведь искони с нами...
На скатерти красной расставлены горы посуды.
Селёдка «под шубой» на блюде овальном застыла.
Садитесь, месьё, и отведайте нашего чуда,
букет Ваш поставим в хрустальную вазу - как мило!
- - - - - - - - -
Ах, милый месьё, Вы уже хорошо поднабрались,
и, в вальсе кружась, мне, увы, оттоптали все ноги...
Нет стойкости русской у Вас, да откуда же, экая жалость...
Такси довезёт до отеля... счастливой дороги!
Спасибо, Ваше Королевское Величество за славный экспромт! Богу - богово, бомжику - мой стишок:
Он съел с картошкой пирожок,
и вытер руки о штаны,
хлебнул пивка на посошок,
поймал ехидный взгляд луны...
Потом улёгся под мостом,
где пахло пивом и мочой,
забылся неглубоким сном -
быть бомжем не привык ещё...
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.