А я наблюдаю машины, витрины
А я наблюдаю дворцы, магазины
А я их не вижу, я истово верю
В болотную жижу, в глухие деревья.
Не старая куртка на плечи свалилась –
Звериная шкура ко мне прилепилась
И лезет мне в глотку развязанным шарфом
Меняет походку угрозой и штрафом
Устал от угроз я,
От шкуры устал я…
Но слышится Голос:
«Пора не настала
И шкуру покинуть тебе невозможно.
Покуда по лесу идешь осторожно,
Прогнулся без бури, чащобы боишься,
И мыслишь, что шкура окажется лишней
И слезет не дальше зеленых полянок?!
Но помни: там
в чаще
находится ЗАМОК!
Тяни свою лямку, расправь свои плечи
Ведь там, в этом Замке находится…
Нечто
Ты выходишь срок на медвежьих тропинках
Ты выпьешь весь сок в волшебных травинках,
И морду напрасно на клочья изранив,
Охотничье мясо сожрешь из капканов…
Ты ляжешь на мох больных винокурен
Колонию блох нацепишь на шкуру,
В безрадостной скрюхе наешься поганок.
И выползешь брюхом с веселых полянок!
На шкуре вины – вины ничуть не бывало!
С очей пелены спадет покрывало.
Охотничьи ямы, гнилые овраги
Внезапно предстанут как верные знаки,
Как верные знаки бегущей добычи,
И шкуру полюбишь – вживешься в обличье!
А следом собою погубленных тварей
Полуночным воем сведешь в бестиарий,
И кинешься в смог лесного пожара
И вылезут с ног змеиные жала
И жала немедля положишь в карманы
А ядом смертельным ты вылечишь раны…
И встанет звезда. Покинешь берлогу
Шутя, без труда пойдешь по дороге
Изведав все боли, и страха не зная.
И вслед за тобою поднимется стая!
Но ляжет трава у прутьев ограды.
Там латника два скрестят алебарды.
- О рыцарь, довольно жить в шкуре отродья.
Тебя остановят и к Замку проводят.
Там в пламени шкура окажется дымом
И взмоет на небо по трубам каминным.
И каждый твой час
не зря будет прожит.
И Голос
Луну
Останавливать сможет…»
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
