Вновь с платанов,
последним приветом
слетают листы.
Их ладони
желты и чисты,
И пропитаны солнечным светом.
Это очень красиво.
Я хочу, чтоб все знали об этом.
Как платаны прощаются с летом.
***
Летний выстыл,
накрылся сезон.
Впереди -
лишь дожди,
скукота
и норд-осты,
Зимних штормов
шипящий и колкий озон,
Кофе в турках
у старого Косты.
***
Коста - грек.
Второй век
варит кофе он
В пляжной кафушке.
Коста сед, кучеряв.
Смугл, как грецкий орех.
- Да. Ты прав.
Коста - вылитый Пушкин.
***
Тенты сняты, зонты.
Стынут пляжи.
Пусты.
Без людей уж какую неделю.
Неизвестно куда унесли лежаки
(ведь теперь они здесь чужаки) -
Ну кому вы нужны,
ледяные постели?!
***
А в "стекляшке"
у Косты,
Так холоден кафельный пол.
Ни одной нет без скола
и трещины чашки.
- Христо. Сядь! Не томи,
коль добрался, дошёл.
- Коста, нам бы ещё
коньяка по рюмашке…
***
А по городу
залпами -
зверский норд-ост,
И на море кипят
от порывов "барашки".
Дым табачный у Косты.
И беззвучный вопрос
- Как домой-то теперь,
после чашки-рюмашки?
Эх... Как давно я не была в Геленджике... Наверно, с советских времен)
Ирина, зимой у нас так себе... Есть конечно пафос))), но так себе. Вот летом хорошо. Особенно на диких пляжах.
Косту не встречал (я на пляже только в "Украинском дворике" бывал), но вот барашки на море - в самую точку, одно из самых прочных впечатлений (встаешь утром - а жили мы на верхотуре с опоясывающим эту верхотуру балкончиком - и видишь многоуровневый город, с крышами, чердаками, балконами, внутренними двориками, лесенками, а за всем этим голубень с барашками). А у наших хозяев была кафешка на набережной в Дивноморске, и они были фанатами Лепса. Славный город (его название вроде как переводится "Белая невеста").
Да. Один из переводов названия - "белая невеста". Вроде бы как из-за невольнич. рынка. От нас красоток горянок (адыгейских) и славянок в Турцию увозили.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.