Тени, сизые серны, скачут прочь от деревьев,
На закате багреют, сводят цветом с ума:
На болоте, на Серном - расцвела терефея,
Лепесточная фея, заалевшая тьма.
Черный стебель змеится в стылой жиже болотной,
В чаше рдеющий венчик разжигает огонь.
А вокруг бешеница жмется к берегу плотно
И дурман свой извечный посылает вдогон.
Не боюсь, не боюсь я!... Только вся леденею.
Только выпь прогудела ветром воющим в ночь:
" В гати дряхлые брусья. Осторожней будь с нею.
Только гиблое дело... И тебе не помочь.
Злобной мачехи ревность и досада заели
Жизнь твою молодую, завели в эту гать.
Торфяною царевной будешь в лунной капели
Малахитовым гребнем кудри-волны чесать.
И она не получит терефеи могучей,
Вмиг состарится словно ветошь, рваная вдрызг:
И с заоблачной кручи вниз рванется сквозь тучи.
Визгом крысы огромной станет мачехин визг...".
Не должен быть очень несчастным
и, главное, скрытным...
А. Ахматова
Я ждал автобус в городе Иркутске,
пил воду, замурованную в кране,
глотал позеленевшие закуски
в ночи в аэродромном ресторане.
Я пробуждался от авиагрома
и танцевал под гул радиовальса,
потом катил я по аэродрому
и от земли печально отрывался.
И вот летел над облаком атласным,
себя, как прежде, чувствуя бездомным,
твердил, вися над бездною прекрасной:
все дело в одиночестве бездонном.
Не следует настаивать на жизни
страдальческой из горького упрямства.
Чужбина так же сродственна отчизне,
как тупику соседствует пространство.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
