Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
У самой двери замерли шаги...
А, может быть, ей просто показалось?
В её движеньях ощущалась вялость,
но был хорош бровей её изгиб...
И всё же в двери кто-то постучал,
так тихо, как стучится только нищий
в надежде раздобыть немного пищи...
Кому здесь приходить к ней по ночам?
Она устало прошептала: «Кто?»,
в ответ услышав: «Это сын твой, мама!»...
В груди незаживающая рана,
и - скорость набиравшего авто -
пронзительный бесчеловечный свист,
деливший жизнь её на «до» и «после».
И сын её, теперь уж ставший взрослым,
и жизнь, приобретающая смысл.
Тогда - семнадцать лет тому назад -
отец его из колыбели выкрал.
Всё это было так безумно дико:
она искала - «Выбыл адресат...».
И вот теперь он сам её нашёл,
попал в её ласкающие руки...
Настал конец отчаянной разлуке...
Оставим их: всё будет хорошо!
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
