Я бутылочный крупный осколок,
полированный морем в голыш,
на ладони широкой катаю.
Мне осколок бутылочный дорог...
Молча жду. а ты просто молчишь.
Глупо выглядим. Черт с ним - играю.
Время есть, день мучительно долог.
Можно встать и уйти. Можно просто
подойти и в ладони поймать
рыбки взглядами прыснувших глаз.
Ты - мой клад, мой таинственный остров!
Как тебе мне об этом сказать?
Не решусь я и в тысячный раз -
выйдет глупо и несколько пошло.
Но молчим. Я с осколком сроднился,
точно с четками старый монах.
Не найдем снова слов, общих снов...
Почему я вчера не напился?
Держит в рамках бессмысленный страх
колебанья моральных основ...
Что за чушь? я банально смирился.
Заберу изумруда стекляшку,
чтоб проделать в ней дырку сверлом.
Сохраню в ней молчание наше -
пусть впитает его промокашкой.
Буду слушать его я потом,
когда стану значительно старше...
- Ну, пошел я. Давай, обнимашки!
Зеленый осколок, оглаженный морем и солнцем.
Хранилище взглядов - нефритовых юрких рыбешек.
Они там живут. Но одна из них часто смеется,
другая - грустит, потому что иначе не может...
Баллофф нет, вместо них вот эксп...)))
считай, расплатилась! )
Такое тепло-остывающее и снова теплеющее. Домашнее, если можно так сказать. Ну в смысле атмосферы. Она такая бывает, когда уже проходит что-то...
спасибо. Этот стих, как и преобладающее большинство моих, не имеет основы в реале. Фильмы, книги, мысли...
Это часто происходит у творческих людей.
Хорошее, да.)
мне тоже, если честно, нра ))) спасиб.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Все слова, что я знал, — я уже произнес.
Нечем крыть этот гроб-пуховик.
А душа сколько раз уходила вразнос,
столько раз возвращалась. Привык.
В общем. Царствие, брат, и Небесное, брат.
Причастись необманной любви.
Слышишь, вечную жизнь православный обряд
обещает? — на слове лови.
Слышишь, вечную память пропел-посулил
на три голоса хор в алтаре
тем, кто ночь продержался за свой инсулин
и смертельно устал на заре?
Потерпеть, до поры не накладывать рук,
не смежать лиловеющих век —
и широкие связи откроются вдруг,
на Ваганьковском свой человек.
В твердый цент переводишь свой ломаный грош,
а выходит — бессмысленный труд.
Ведь могильщики тоже не звери, чего ж,
понимают, по курсу берут.
Ты пришел по весне и уходишь весной,
ты в иных повстречаешь краях
и со строчной отца, и Отца с прописной.
Ты навеки застрял в сыновьях.
Вам не скучно втроем, и на гробе твоем,
чтобы в грех не вводить нищету,
обломаю гвоздики — известный прием.
И нечетную розу зачту.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.